Конституции Российской Федерации 15 лет: как юбилей отмечали в США

Конституции РФ 15 лет: как юбилей отмечали в США

Репортаж, впечатления, размышления

Владислав Краснов

В России 15-ый юбилей Конституции РФ отмечали 12 декабря 2008, а до Америки очередь дошла 19 марта 2009. В столице США Вашингтоне в Институте по изучению России имени Джорджа Кеннана прошла международная конференция  «Российской Конституции 15 лет: оценка и очередные задачи российского законотворчества».  

Главным инициатором был Олег Румянцев, один из «отцов» Конституции, а сейчас руководитель Фонда конституционных реформ. С американской стороны гостей приветствовал Виллиам Померанц, замдиректора Института Кеннана. Главной звездой был Михаил Сергеевич Горбачев, а главным спонсором Александр Лебедев.

Oбсуждaли четыре темы: (1) конституционные гарантии правового государства, (2) проблемы культуры и гражданского общества, (3) конституционные гарантии социально-экономического и регионального развития и (4) роль международного права в развитии конституции.

На обсуждение ушел целый день, а утром 20-го марта Александр Лебедев рассказал об анти-кризисных общественных инициативах в России.  Потом еще был закрытый обед с членами Совета США-Россия по бизнесу (U.S.-Russia Business Council).

Большинство докладчиков выступало по-русски: Алексей Автономов, Леонид Волков, Виктор Шейнис, Сергей Пашин, Румянцев. Андрей Илларионов и Алексей Трочев, живущие  теперь в США, выступали по-английски. По каждой теме были и американские докладчики. Самое интересное выступление было сделано одним американцем из зала. О нем будет сказано ниже.

Открыл конференцию бывший Конгрессмен Лий Хамильтон (Lee Hamilton). Он возглавляет Международный Центр имени Вудро Вильсона, в рамках которого действует Институт Кеннана. Хамильтон подчеркнул значимость конференции в дни, когда можно ожидать новых инициатив по российско-амерканскому сотрудничеству.

Горбачев был главной приманкой. Зал был набит, хотя регистрацию прекратили за неделю.  Сказал, что всегда рад выступать на 'хорошем событии.' Реверанс Румянцеву, благодаря фонду которого был приглашен. Поблагодарил  Институт Кеннана, 'где я уже выступал не раз.' Напомнил, что конституция создавалась в условиях 'хаоса и неразберихи', и заключил, что 'при всех недостатках она была нужна.'

А кто создал этот хаос? Не перестройка ли? Нет: она была необходима. 'Общество гудело: так жить нельзя. Надо жить по закону. И требовало перемен. Причем не только интеллигенция, которой привычно худеть. Но и народ устами погибшего поэта (не Игоря ли Талькова?) требовал перемен.'

Михаил Сергеевич не преминул провести параллель с нынешним кризисом в США. Ведь Обама победил на волне требования перемен и теперь пусть-ка проведет свою перестройку более успешно.

Но не злорадствовал. Говорил о США уважительно, как и полагается гостю. И свой огород огородил: Америке, дескать, на развитие демократии понадобилось 200 лет, 'а у меня было только 200 дней.'  Но тут же вспомнил, что правил-то шесть лет. 'Все равно маловато,' и помечтал об оптимальном сроке для эволюции России этак лет в 30.

Напомнил, что Россия не единственная страна, столкнувшаяся с трудностями переходного периода, 'вот и я недавно выступал в Мадриде в клубе из 35 таких стран.'

Помянул Солженицына, с которым 'у меня сложились хорошие отношения, но люди мы были разные.' Так вот Александр Исаич сказал 'все погубила гласность, а я в этом с ним совсем несогласен.'

Закончил свою речь, как римский Катон, только не Карфаген надо было разрушить, «но Союз надо было сохранить».

Подмывало спросить: «А солженицынское Письмо Вождям Вы читали, Михаил Сергеевич? Ведь оно было послано еще в 1973 году всем членам политбюро под копирку. Не были тогда членом? А партийный архив для чего? И куда КГБ глядело? Ведь в этом письме Александр Исаевич предлагал эволюцию под партийным контролем, откажитесь, мол, от марксистской идеологии, отдайте ее китайским догматикам, опирайтесь на патриотизм народа, дайте ход непартийным талантам. И пограничным республикам дайте право на выход, если пожелают того через референдум. Разве не был это реальный шанс на сохранение, по крайней мере, славянского ядра Союза, который Вы теперь оплакиваете?»

Увы, для почетного гостя вопросов не было предусмотрено, и он покинул набитый зал под шелчки камер, в том числе и моей.

Слово дали Алексею Автономову. Один из ведущих законоведов страны, доктор юридических наук, редактор журнала «Государство и право», поведал, что 'Конституция 1993 года провозгласила принципы правового государтства, но пока еще не воплотила их в повседневную жизнь общества.'  Процесс развития демократии длительный и его надо начинать с азов, а именно, с правового государства. Посетовал, что с 2001 года значение Думы, как законодательного органа, неуклонно понижается, поскольку право  законодательной инициативы перетянула на себя исполнительная власть.  

И что же? В результате законы не стали лучше, но принимаются быстрее, ибо юристов на экспертизу почти не приглашают. Законы множатся, но их исполняемость понижается. Проходят и совсем не нужные законы. Зачем, например, принимать закон о публикации судебных решений, когда давно уже провозглашена гласнось и даже прозрачность? Увы, иные судьи держат свои решения в секрете, возможно, под давлением властей предержащих.

'На этой конференции я ограничусь постановкой вопросов,  ответы на которые едва ли скоро будут найдены', заключил Автономов.

Румянцев резонно начал с оговорки, не подобает порицать Российскую Конституцию на американской земле, да еще в дни «перезагрузки». Об'яснил почему юбилейная сессия происходит в Америке. Оказывается, летом 1990-го года он целый месяц разрабатывал здесь проект конституции в Библиотеке Конгресса США, самой большой в мире. И не просто в библиотеке, а в офисе ее директора и специалиста по России Джэймса Биллингтона. Недаром американцы называли Румянцева русским Томасом Джефферсоном.

'Но не критиковать конституцию тоже нельзя, тем более, что надо подхватить инициативу президента Медведева, раз он призывает жить по закону. А мы 15 лет молчали, ибо помнили родовую травму октября 1993-го. И вот только теперь начинаем утолять конституционный 'голод',  и уже издали Конституционный Вестник, как бы в продолжение сборников 1990-93 годов.'

Признал, что самое 'слабое звено' Конституции это расплывчатось понятия народного суверенитета.  Задался вопросом: 'А хочет ли народ иметь этот самый суверенитет? Или это изжившее себя романтическое понятие?' Ведь Конституцию писали не ради народа, а под исполнительную власть. Конкретно,  под личность президента Ельцина. Оправдывались тем, что 'анти-кризисный менеджер' Ельцин нуждается в инструменте власти.'  Один польский законовед предупреждал нас, что американская модель сильной президентской власти в Европе не срабатывает. Мы этого не учли. Дали Ельцину все, что он хотел, а после Ельцина и говорить нечего.'

Поэтому, наша Конституция, в лучшем случае, программа, предназначенная не столько для выполнения, сколько для вдохновения. Тем не менее, она оформила юридическую базу для 'большого хапка', гарантировала необратимость приватизации.  Бладодаря ей Россия состоялась как суверенное государство. Так нужно было тогда для стабилизации положения в стране, но не достаточно сейчас для ее развития.

Поставив под сомнение точку зрения Сергея Шахрая, что нынешняя конституция 'саморазвивающийся документ,' Румянцев сказал: 'Тут Автономов призвал ограничиться постановкой вопросов.  Я его понимаю, но все-таки хотелось бы, чтобы что-нибудь новое родилось именно здесь из самого обмена опытом с нашими американскими коллегами.'

Заслуженный юрист РФ, правозащитник и один из подвижников судебной реформы Сергей Пашин назвал конституцию  'кожухом существующей власти'. 'Кожух' этот имеет тенденцию саморазвиваться в сторону деформации и даже вспять, сказал он в пику Шахраю. Указал на невыполнение принципа разделения и равновесия трех ветвей власти: исполнительной, задонодательной и судебной. Порицал ослабление судебной ветви как на уровне Конституционного Суда, так и на уровне арбитража и суда присяжных, так что 'народ оказался исключенным из властных структур.'

Согласно Пашину, 'тюремное население' за годы президентства Путина выросло в два раза до 900 тысяч. Уважение и доверие к судьям в народе не повышается, ибо исполнительная власть снимает с постов наиболее независимых судей, пользуясь во всю 'телефонным правом'. Судья Гусева в Волгограде была уволена с формулировкой за 'странную мягкость' в ее решениях и за 'настойчивость в напоминании [тяжущимся сторонам] о праве на примирение.'

По мнению Пашина, одна из причин слабости конституционного правопорядка в пост-коммунистической России в том, что несмотря на поражение КПСС, структура одно-партийной диктатуры сохранилась. Ее просто приспособили под другую партию, 'голову спруту отрубили, но щупальца оставили в наследство для новой власти.' Не удивительно, что Пашин считается  'белой вороны' российского правосудия и власти пытались лишить его судейских полномочий.

Алексей Трочев (Alexei Trochev)  закончил юридический факультет в Сыктывкарском Государственном университете. У него также степень магистра от Университета (штата) Канзас, и докторат политолога от Университета Торонто. Согласно Трочеву, путинская «диктатура закона» означает подчинение законодательства регионов и этнических республик не только федеральным законам, но приказам исполнительной власти ('Executive orders rule supreme’), причем эти постановления не всегда публикуются и даже засекречены. Не имея в обществе мощных союзников,  судебная власть не в состоянии противостоять любым затеям укрепления «вертикали власти». Поэтому такие пережитки советской системы, как «прописка», до сих пор остаются в силе.

Престиж судебной власти самый низкий из трех ветвей. В  день Св. Валентина в 2001 году Конституционный суд доложил президенту Путину, что десять его решений были проигнорированы Думой. А в день Св. Валентина в этом году Валентин Зорькин, председатель Конституционного суда, доложил президенту Медведеву, что таких неисполненных решений уже 30. По опросам общественного мнения видно, что большинство населения не может назвать ни одного решения Конституционного Суда. Тем не менее у него не самый низкий рэйтинг: около 25% опрошенных думают о нем положительно, что выше рэйтинга  для СМИ и политических партий.

На второй сессии выступил Виктор Шейнис, экономист, политолог, бывший член Государственной Думы. Как зам председателя Конституционной комиссии, Шейнис  тоже 'один из отцов.' Он насчитал за всю историю России шесть конституций, начиная с Манифеста 17 октября 1905 года. 'Получается, что средняя жизненный срок около 16 лет.'  Отметил 'противоречия, заложенные в самом документе,' в частности, слабые гарантии демократии, которые были отметены в сторону при установлении нынешнего 'авторитарно-персонального режима.' Правда, тут же Шейнис признал, что укрепление исполнительной власти было в какой-то мере необходимо. Но с Горбачевым не согласился, дескать, дайте нам двести лет на развитие. Нет, при Путине 'мы пошли назад,' и после теракта в театре на Дубровке в октябре 2002 наступил период 'контр-реформ.'

Заявив себя оппозиционером-яблочником, Шейнис выразил опасение, что нынешний глобальный кризис подтвердит гипотезу Валлерстейна, что мир будет неузнаваем. А Россия 'откатится назад, не во вчерашний день, а позавчерашний.' Почему? Ибо новая элита России не отличается от до-перестроечной, и над ней довлеет 'вековое проклятие России, связка собственности и власти.'

Чтобы избежать отката от демократического развития, Шейнис рекомендует два лекарства: во-первых, 'конкуренция партий', во-вторых, 'интеграция с Западом'. А есть ли на интеграцию реальные надежды сейчас при «перезагрузке» российско-американских отношений? С Российской стороны он их не видит, ибо идет 'восстановление доктрины Брежнева в агрессивной российской политике, особенно,  в странах ближнего зарубежья.'

'Когда я приехал в Москву тридцать лет назад и предложил в МГУ свой исследовательский проект об адвокатуре в царской России, мои русские коллеги страшно удивились, что кого-то вообще может интересовать такая тема,' начал свое выступление Юджин Хаски (Eugene Huskey). А сейчас стало очевидно, что для строительства гражданского общества России нужна не только конкуренция партий, но и состязательность в суде. Чего нельзя добиться без уважаемой и независимой коллегии адвокатов, какая была в царской России. 

Хаски получил докторскую степень в Лондонской Школе Экономики (London School of Economics), но сейчас преподает в Университете Стетсон во Флориде. Он автор нескольких книг о судопроизводстве и государственной структуре царской и советской России и редактор нескольких научных журналов, связанных с изучением России.

Главной базой и гарантией развития гражданского общества является не деятельность некоммерческих организаций, как это принято считать, сказал Хаски, а развитие в стране малого бизнеса. И вот тут-то дела обстоят очень плохо, несмотря на то, что и Путин, и Медведев высказывались за поддержку малому бизнесу. Малый бизнес в передовых странах не только способствует их экономичеслому процветанию, но и формирует средний класс, как подспорье и источник гражданских свобод. За годы президентства Путина кое-какой средний класс возник, но состоит он, в основном, из чиновников и поэтому не может  стать источником независимого общественного мнения.

Ссылаясь на мнение Румянцева, что Конституция якобы пошла по американскому пути сильного президентства, Хаски возразил, что это отнюдь не американская модель, а 'Евразийская.' 'Президент России похож больше на президента Киргизстана (там Хаски тоже проводил исследования), Казахстана и Беларуси, а не на Обаму или Буша.'

Леонид Волков закончил МГУ, был членом Конституционной комиссии и одним из основателей Социал-Демократической Партии. Сейчас живет в Германии, редактирует «Конституционный Вестник». 'Когда готовили проект, мы хотели превзойти американскую конституцию, чтобы наша жила не десятилетия, а века,' вспоминает Волков. Увы, этого сделать не удалось. Почему? Может быть политическая культура народов России не подходит для конституции американского типа? Поставив этот вопрос, приходит к выводу, что произошло расщепление русского самосознания. Несмотря на апатичность населения,  узколобая правящая элита просто не хочет претворять конституцию в жизнь и толкает страну назад.

Румянцев представляет слово экономисту Андрею Илларионову. Бывший советник Путина, сейчас научный сотрудник Института Катона, мозгового центра либертарианского направления. Зачем приглашать на правоведческий форум экономиста? Румянцев об'яснил это желанием вывести дискуссию на междисциплинарный уровень, что само по себе похвально. Илларионов построил свою речь на аналогии с покупкой товара. Хотел, мол, покупатель купить телевизор, цветной, многоканальный, с подключением к нормальной городской сети. А получил черно-белый, каналы невозможно найти, вместо подключения к общей сети стоят батарейки, и те не работают.

Остальную часть речи посвятил сравнению России с Грузией, где якобы демократия процветает благодаря благотворному американскому влиянию. Так же как в недавнем выступлении на слушаниях в Конгрессе США, пришел к выводу, что нельзя верить российским попыткам найти примирение с Америкой.

Впечатления и размышления

За несколько минут оставшихся для вопросов и ответов развернулась интересная дискуссия. Один молодой человек спросил: А прошел ли проект Конституции на референдуме?  Тут-то и выяснилось, что за проект 'вероятно' проголосовало только 43%, а не 51%, как официально сообщили. Тем не менее, Румянцев считает, что принять Конституцию в тех условиях было необходимо ради сохранения единства государства.

Слово из зала попросил американец, чье выступление мне кажется очень знаменательным.  Уэйн Мерри (E.Wayne Merri) служил старшим политическим аналитиком при посольстве США в ключевые годы 1990-94, а сейчас научный сотрудник одного мозгового центра. Мерри считает очень существенным тот факт, что главной заботой Вашингтона в то время была не демократия или конституционная система в России, а желание 'протолкнуть макроэкономические реформы', разумеется, как они были задуманы в Вашингтоне.

Американца сразу же поддержал профессор Виктор Кувалдин, заведующий кафедрой общественно-гуманитарных дисциплин МГУ.  Оказывается, в роковые дни октября 1993 года он был по делам Фонда Горбачева в Риме и там имел случай убедиться, как СМИ и правительство США настраивали весь мир против парламента России, невзирая анти-конституционные, анти-демократические и противозаконные действия Ельцина.

Краткий комментарий Мерри явно шел в разрез с докладами таких «западников», как Илларионов и Шейнис, кто считает всякое американское влияние несомненным благом для России.  Остается сожалеть, что Мерри  не был приглашен в качестве докладчика.  Мерри мог бы рассказать, как он это сделал в своем интервью на канале общественного телевидения PBS,[1]  о том как Америка активно поощряла Ельцина воссоздавать никому неподотчетные структуры власти по советскому типу, только для того, чтоб не отступить от макроэкономических догм шоковой терапии, приватизации и ваучеризации. США и другие западные страны не только потворствовали разграблению страны доморещенными российскими олигархами, но и сквозь пальцы смотрели на участие своих мошенников в 'большом хапке,' по выражению Румянцева.

Согласно Мерри, политика США в 1990-е годы определялась не политиками, а кликой «экономистов». Мерри называет одного из них, Лоренса Саммерса, бывшего при Клинтоне Секретарем казначейства (Secretary of the Treasury Department) . Именно Саммерс покрывал сговор Гарвардской «клики» с «кланом Чубайса», как это лучше всех описала Джанин Уэдель в книге, увы, не переведенной на русский язык, 'Столкновение и сговор: странная помощь Запада Восточной Европе в 1989-1998 годы.' [2] Джеффри Сакс оформил теорию шоковой терапии, профессор Андрей Шлейфер, его приятель Джонатан Хэй и примкнувший к ним швед Андерс Ослунд были приводными ремнями к Кремлю. А Саммерс давал 'экономистам' политическую «крышу» на министерском посту., 

Насколько я знаю, об этой «странной помощи» Запада по-русски была только моя статья «Как медведя обучали» в «Литературной Газете»,[3] написанная после решения американского суда  2005-го года наказать Шлейфера и Хэя за нарушение контракта: помимо макроэкономики для России, они занялись еще и микробизнесом в свой карман. В новой должности ректора Гарвардского университета Саммерс старался покрыть их, но университет был все-таки оштрафован на 26,5 миллионов долларов, самую большую сумму в его истории. Однако, несмотря на бесславный уход с поста ректора, Саммерс всплыл опять при Обаме, в качестве одного из ключевых советников по регуляции экономики (хотя на министерском посту при Клинтоне был одним из инициаторов де-регуляции деривативов).

Выступление антрополога Уэдель на этом форуме было бы весьма кстати, тем более, что за свою книгу она получила престижную премию Гревемайера за «Идеи способствующие порядку в мире», которой удостоился и Михаил Сергеевич. Порядка в мире едва ли будет больше (как бы еще всемирная война не разгорелась!) до тех пор, пока взаимоотношения между двумя самыми мощными ядерными державами, Россией и США, страдают от огромной межкультурной «неувязки» (disconnect). По мнению Уэдель, эта неувязка, заметная даже среди владеющих обоими языками и при вполне адекватном переводе, неизбежно ведет к столкновениям и конфликтам.

Одна из причин неувязки состоит в том, что про-западные российские интеллигенты настолько привыкли считать Запад вообще, и США в особенности, за образец, что им и в голову не приходит, что у Запада могут быть свои проблемы и ошибки, которые могут отрицательно повлиять на судьбы мира. Игнорируя динамику глобализации, они любуются статичным образом Запада, как он сложился за время Холодной войны. Разумеется, этот образ гораздо привлекательней, чем нарисованный советский пропагандой. Но все течет, все меняется. И демократия на Западе уже не та. Как и в России, она нуждается в постоянной бдительности против посягательств на нее, не только извне, но и изнутри.

Это уже тема новой, еще не вышедшей книги Уэдель 'Теневая элита: Новые агенты власти и влияния'. Вот ее рекламный проспект:  'Сегодня все большее число граждан чувствуют, что жизненно-важные решения за них делают другие. Книга впервые создает образ новой системы власти,  возникшей на пороге 21-го века. Некие теневые фигуры, избегая всякой подотчетности, нарушают все правила конкуренции в бизнесе, подрывают свободный рынок и саму демократию. Мода на приватизацию и дерегуляцию открыла шлюз для теневых агентов, которые в зависимости от обстоятельств выдают себя то за государственных чиновников, то за частных бизнесменов.  Поднаторев в разрушении Советской империи, эти манипуляторы начисто стерли границу между частным и государственным секторами и при этом преуспели в приватизации внешней политики США'.

Звучит знакомо?  Ведь, вспоминая 1990-ые годы, Мерри тоже говорил о засилии в посольстве США 'экономистов', вдруг оттеснивших в сторону опытных дипломатов и ученых экспертов по России. От себя добавим, что именно такие теневые фигуры склонили правительство США, в нарушение американских законов и международных правовых норм,  бомбить Югославии, вторгнуться в Ирак и попустительствовать Саакашвили.  И это - несмотря на то, что демократические традиции в США имеют несравненно более мощную и разветвленную корневую систему, чем в России, и получают подпитку от экономически независимого среднего класса, которого в сегодняшней России нет.

Уэдель приводит пример Ричарда Перла (Richard Perle). Этот пострел везде успел: и в Пентагоне (где был Председателем Совета Оборонной Политики), и в Боинге (крупнейшем военном подрядчике Пентагона), и в холдинговой фирме «Холлингер Интернашонал» (контролировавшей до 400 газет мира, от Чикаго Сан Таймс до Лондон дэйли телеграф и Джерусалем Пост), и в мозговом центре AEI, не говоря уж о том, что он был главным партнером «Триреме Партнерз», работавшей на оборону. Один из ведущих неоконсерваторов, именно Перл подталкивал президента Буша к войне в Ираке. Через своих дружков в СМИ, небольшая группа 'неоконов' по существу вершила внешней политикой США при Буше.

Создается впечатление, что нынешние российские западники или не знают, или знать не хотят, о трудностях, которые переживает демократия в США. Конечно, России есть чему поучиться в Америке, в частности, более равномерному разделению властей в системе сдержек и противовесов, большей независимости судов, активности некоммерческих организаций. Но закрывать глаза на недостатки американской системы тоже нельзя.  Сами американцы не нашли еще ответ, как сохранить свободу слова и одновременно не дать СМИ превратиться в бесконтрольную четвертую власть, которая угрожает перевесить остальные три ветви.

Создается и другое впечатление. Преклонение перед Западом настолько вошло в привычку, что некритическая имитация ведет не к усвоению лучшего западного опыта, а к обезьянничанию и презрению к ‘отеческим гробам.’ Возможно, что занавес, отделявший Советский Союз от собственной истории не был совсем «железным». Но разве не был он таким же глухим, всеохватным и жестким?  Разве меньше искажал историю родной страны, чем тот, внешний, что не давал взглянуть 'за бугор'? Никакая имитация западного опыта не принесет пользы для России пока не будет учтен отечественный опыт.

Любопытно, что о русском опыте присяжных судов на конференции говорил больше всех иностранец Хаски. Он же обозначил, что Россия нуждается не столько в либеральных некоммерческих  организациях (может быть, независимых от российского правительства, но не от иностранных доноров), сколько в раскрепощении малого бизнеса от волокиты проверок и отчетов, сопряженных с коррупцией. Хорошо было бы вспомнить и о других реформах Александра II, которые вовлекли в творческий процесс миллионы россиян.  И тем более о реформах П.А. Столыпина. Именно Столыпин вел Россию к модернизации через создание среднего класса преуспевающих фермеров, которые должны были стать опорой царской вертикали власти и залогом порядка и процветания страны.

Но даже и о более близком опыте конституционализма никто не вспомнил. Шейнис насчитал шесть конституций в ХХ веке, одну царскую, через манифест 17 октября 1905 года, и пять советских (1918, 1923, 1936, 1977 и 1993 годов), но о Февральской революции и словом не обмолвился.  А она произвела на свет конституцию, которая и теперь живее всех живых, хотя и подспудно. Это так называемое «отречение» Великого Князя Михаила Александровича от престола 16 марта (н. Ст.) 1917 года. В самом деле, Михаил не отрекся от престола, а решил «в том лишь случае воспринять верховную власть, если на то будет воля Великого Народа нашего».

И тут же постановил, что народная воля (суверенитет!) должна быть выражена через всенародные выборы в Учредительное собрание, которое и определит, будет ли в России республика, монархия или еще какая-нибудь форма правления.  А всенародные выборы Михаил определил, как всеобщие (то есть по всей стране независимо от национальности, образования, религии или пола), равные, прямые и тайные. Состоящий всего из 124 слов, Манифест Михаила сразу же выдвинул Россию в демократическом развитии впереди планеты всей. И наполнил понятие народного суверенитета содержанием, которое Румянцев так настойчиво, но тщетно ищет в нынешней конституции.

Это была дарованная (октроированная) конституция, вызванная революционным напором. Как и Манифест 17 октября 1905 года, конституция Михаила затормозила этот напор и создала условия для гражданского примирения. Девять месяцев страна жила ожиданием ее детища. Несмотря на тяготы войны, на основе этой конституции были проведены свободные состязательные выборы по всей стране с участием всех партий, включая большевиков . Но, потерпев полное поражение в Учредительном собрании, большевики силой разогнали его на первой же сессии в январе 1918-го года.

Остальное, как говорят американцы, история. Увы, это история жестокой гражданской войны и 74-летнего эксперимента применения западной теории марксизма на российских кроликах. Интересно, что большинство Белых армий стояло под на позициях «непредредрешенчества», заложенной в Манифесте Михаила, вероятно,  из-за уважения к народному суверенитету.

Организаторы форума упустили редкую возможность просветить американцев, что благодаря Манифесту Михаила Россия вдруг забежала в демократическом развитии вперед. Ведь женщины в США не голосовали до 1922 года, не говоря уж об исключенных по расовому или образовательному признаку.

Большевики не только разогнали Учредительное Собрание, но сразу же отменили право голоса для политически неблагонадежных. Сталинская конституция 1936 года формально восстановила «четыреххвостку» Михаила,  об'явив выборы всеобщими, равными, прямыми и тайными. Экспериментаторы знали, что 18 лет опыта ГУЛАГа и дрессировки граждан на собачьем рефлексе Павлова не прошли даром и народ научился правильно голосовать. А Михаила уничтожили в первую очередь, в Перми 12 июня 1918 года, за пять недель до расправы в Екатеринбурге. И забыли.

Автор: Владислав Георгиевич Краснов, выпускник истфака МГУ, бывший профессор Монтерейского Института Международных Исследований в Калифорнии,  Председатель  Общества Российско-Американской дружбы в Вашингтоне.    www.raga.org                 

Email: president@raga.org



[1] Return of the Tsar series, interview with E. Wayne Merri http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/yeltsin/interviews/merry.html

[2] Janine Wedel, "Collision and Collusion: The Strange Case of Western Aid to Eastern Europe."
(See updated paperback version published by Palgrave in 2001), Chapter 4 on “A Few Good Reformers: The Chubais Clan, Harvard, and 'Economic' Aid."
См. Также ее личный сайт http://janinewedel.info/harvard.html

[3] ЛГ № 23, 7 – 13 июня 2006 «Как медведя обучали», Владислав Краснов

http://old.lgz.ru/archives/html_arch/lg232006/Polosy/4_2.htm или на сайте www.raga.org

 

30.03.2009